«Большие дяди поссорились». А как еще можно объяснить причину сиротам, которые наконец обрели родителей, готовых дать им кров и новую жизнь, но в итоге разом лишившимся надежды?
* * *
Костя вздрогнул и лишь в последний миг с большим усилием приподнял руку, чтобы опереться о старую потрепанную тумбу рядом с постелью. С большим усилием удержавшись на своей узкой кроватке с пожелтевшими простынями, ему наконец-то удалось снова уложить голову на горячую подушку. Резанувшая боль в локте не уходила даже когда мальчик уложил руку обратно.
На ярко-оранжевом «икеевском» будильнике синяя стрелка медленно подползала к двенадцати дня – опять проспал больше половины суток. В последнее время Костя засыпал все тяжелее, а просыпался уже когда день клонился к вечеру. Половину дня он проводил то в дремоте, а то и вовсе надолго засыпая, а пробуждался все чаще лишь от резкой боли в суставах или в правом боку.
Лейкемию у мальчика обнаружили случайно. Тем летом, когда Косте исполнилось шесть для всех детишек его приюта №4 городка «Р» местная трикотажная фабрика сделала подарок в виде путевок в детском лагере. Всего двести с лишним километров к областному центру, и вот он — кирпично-серый с потрескавшимся асфальтом межкорпусных дорожек «рай на земле» для детдомовцев.
Анализы сдавали быстро, особо не церемонясь. Немолодая медсестра натужным измученным голосом прикрикивала на каждого кто не успел сесть к ее столу точ-в-точ когда она неистово заносила свое сверкающее оружие – очередную иглу для забора крови из пальца. Костя был одним из таких. С уничтожающей обидой во взгляде сестра схватила его руку, резко повернула запястьем, уже в следующий миг больно ткнула иглой, и лишь потом стала доставать свою старинную стеклянную трубку с колбой с какими-то надписями от руки белой краской. Костя невольно поморщился, и отвернулся в узенькое оконце, где весь вид заслоняли хвойные деревья
— Не хнычь! Как девочка себя ведешь, не мужчина что ли? – зыркнула медсестрица из под бровей по цвету сильно напоминающих шерстку мышей.
Проступившая кровь быстро стекала с пальца Кости, и капала на пол. Лишь когда незадачливая сестрица покончила со своими делами, она брезгливо собрала кровь прямо с ладони и отпустила мальчугана. Злобно взглянув в лицо мальчика, потом на ноги, потом снова на лицо, пробурчала что-то о заляпанном полу, наконец-то отпустила.
Костя давно привык к скоротечной боли – жизнь в городке «Р», да и в его детдоме и не такое преподносила. Страдать паренек не стал, и юрко проскочил в туалет – отмывать руки.
Всю дорогу обратно кровь почему-то никак не унималось. Тетя Тоня, престарелая низенькая нянька, которую отчего-то отправили в больницу с ними, откопала довольно потрепанный, но чистый платочек, которым мальчуган обмотал палец. Тряпочка быстро промокла и только добавляла неприятное мокрое ощущение, а голова понемногу стала покруживаться. Когда подъехали к зеленому, недавно окрашенному забору детдома Костя лишь с трудом добрался до ворот, в глазах сильно рябило, и мальчугану казалось, что вот-вот упадет. Никитка, лучший друг убежал в столовую едва ли не первым – сегодня борщ и кисель, почему Костя просидел всю дорогу молча, тот подумать не успел.
Через два дня, сразу после завтрака Костя сидел на подоконнике общей спальни. Никитка залег на свою кровать и задрал ноги на прохладные батареи под окном. Взбудораженные мальчуганы с блаженными озорными улыбками представляли, как через день в лагере обязательно сбегут в лес, чтобы посмотреть на лося. Все кто был в «Юности» до них, потом несколько месяцев хвалились, как видели большущих лосей, а те совсем не пуганные — можно даже подойти метров на двадцать, чтобы разглядеть получше. Тетя Тоня вошла в общую спальню очень осторожно. Ее глаза растерянно бегали от окна к окну, но в глазах у нее читалась такая ласка, какую никогда еще Костя не видел. Она терла край своего бахрамного платья, а когда наконец взглянула на мальчика, из ее бесцветных глаз брызнули слезы. Два следа пошли по щекам любимой нянечки и с подбородка падали уже большие капли. Тетя Тоня обняла мальчугана, а он сразу почувствовал запах сушеных абрикосов и яблок, которые им порой давали «на десерт». Костя любил медленно рассасывать сушеные яблоки – так на дольше хватало, а парочку он обязательно откладывал на утро под подушку, чтобы проснувшись поднять себе настроение.
Тетя Тоня долго прижимала парнишку к себе и глухо рыдала, все чаще вытирая нос тыльной стороной ладони. Никита как всегда перевел все в шутку, а потом выбежал из спальной. Нянечка достала целую охапку сушеных яблок и положила на Костину подушку, громко шмыгнула, и, взглянув напоследок на Костину макушку заплывшим взглядом, проворно выскочила и спальной.
Стук стрелок будильника, подаренного прошлой весной Марти и Кэрол, казалось, становился все громче и громче, зря закрыл глаза – тук… тук…тук..-тук. Всегда, как только Костя закрывал глаза, его слух улавливал стук этих ярких позитивных круглых часов в счастливо-оранжевом ободке – тук… тук… тук.. тук. Стук нагнетал и заставлял вспоминать тот день, когда они забрали его в областной центр и повезли в Икею – тук… тук… тук.. тук. Наверное, это был один из самых счастливых дней в его жизни.
Столько огней и красивых ярких магазинов, целых три рожка мягкого до безумия вкусного мороженного, новые кроссовки и джинсы с кучей карманов, в которые можно совать сухофрукты и ранетки – чудесный июльский день! Мальчуган навсегда запомнил этот запах новой мебели и свечек, пахнущих экзотическими фруктами, которые в жизни Костя не пробовал никогда. Миссис Кэрл взяла этот оранжевый будильник с веселыми синими стрелками с широкой улыбкой протянула Косте
— Take it. So you’ll know when we come!
Английскому языку парень учился очень старательно. Он неплохо понимал многое, что Кэрол и Марти говорят ему уже через год после их первой встречи.
Тогда, помнится, его строгим голосом заставили зайти к заведующей прямо во время обеда, и оставить свою аппетитно дымящуюся гречку. Тогда он и услышал впервые это странное слово – лейкемия. Какое забавное слово – лейкемия! Татьяна Филипповна несколько раз упомянула его какому-то парню в голубой рубашке с узким черным галстуком, а тот на английском что-то быстро докладывал, двоим очень красивым высоким людям. Все присутствующие то и дело оборачивались на Костю. Тут Костя заметил что незнакомка – одна из этих двоих, почти не отрывает от него взгляда, а беседу ведет только второй – высокий мужчина с темными волосами. Наконец, посреди разговора, пока заведующая что-то страдальческим голосом докладывала мужчинам эта рыжеволосая тетя вдруг направилась в сторону мальчугана. Она присела, чтобы их лица были на одном уровне. Она что-то заговорила в полголоса на незнакомом языке, словно убеждая в чем-то, а Костя готов был согласиться со всем, что она говорит. Он почувствовал, что это женщина знает больше чем кто-либо, кого мальчуган только видел, а лицо ее такое красивое, каких показывают в кино. Рыжие кудри постоянно прыгали будто пружины, а бронзовые глаза не отрывались от его лица, она взяла его руки в свои и что-то проговорив на последок, вернулась к общей беседе.
Кэрол и Марти приезжали уже четыре раза. И с каждым их новым приездом Костя понимал все больше, что они говорят. Они долго рассказывали ему о городке Аллайанс в штате Небраска, откуда они приехали, и даже подарили кучи брошюрок и книжек о своей стране. Правда, почти все они были на английском.
Когда они уезжали в последний раз, пообещали, что в следующий точно приедут чтобы забрать его в их дом. Тогда Косте уже было трудно гулять с ними, и они все больше сидели рядом с его кроваткой. Ему сделали сразу три укола, которые привезли с собой его взрослые друзья. Потом Кэрол и Марти всучили ему большущую зеленую куклу его любимого Шрэка и обставили всю комнату целой командой игрушек поменьше. Марти звонко и весело рассказывал, с каким трудом им приходилось добираться сюда, а между делом корчил ему смешные рожицы. В этот вечер кости в ногах почти не ныли, и даже боль в боку как будто отпустила, но круги под глазами и синяки, похожие на звездочки на руках и груди напоминали, что это только временно. Еще вчера его весь день рвало, а утром носом шла кровь.
Марти и Кэрол долго его обнимали и подмигивали ему. Потом Кэрол присела, наклонилась к нему и серьезно глядя прямо в глаза твердо произнесла, что в следующий раз они обязательно утрясут последние дела и увезут его к себе. Там они сделают все, чтобы у него больше не болела голова, и он мог гулять с ними по большущему парку с утками в их городке. Костя пообещал, что будет каждый день ждать их. Улыбнувшись напоследок эти высокие милые люди вышли из комнаты.
С тех пор прошло вот уже четыре месяца, Костя и вовсе не мог самостоятельно встать – как только он пытался подняться, ужасная режущая боль в костях заставляла его снова откинуться на постель, а темные круги в глазах еще долго не проходили.
Мальчик каждый день то и дело приподнимал голову чтобы глянуть на дверь комнатки, а ярко-оранжевые часы все громче стучали в голове – тук… тук… тук.. тук. Окно промерзло, и через него уже невозможно было увидеть узкую калитку и протоптанную дорожку от зеленого забора – тук… тук… тук.. тук. Уколы давно закончились. Никитка все реже стал забегать к нему чтобы поделиться как скатывался сегодня с ребятами с горок за корпусом – тук… тук… тук.. тук. Опять уже темнеет, а ведь только проснулся – тук… тук… тук.. тук.
* * *
В конце 2012 года в Госдуму был внесён законопроект № 186614-6 (известный как ответ на «Закон Магнитского»), одна из поправок к которому запрещает гражданам США усыновлять российских детей. На конец 2012 года законопроект прошёл три чтения в российской Думе, во время которых принят большинством голосов.
28 декабря 2012 года закон был подписан президентом РФ В. В. Путиным. Закон вступил в действие 1 января 2013 года.
