Интервью с Дмитрием Рудаковым и Евгением Смолиным: «Притяжение Севера» — первый музыкальный сериал об Арктике, который меняет представление о регионе
Беседу ведут Анна и Сергей
Анна: Дмитрий, Евгений, спасибо, что согласились на эту большую беседу. Ваш проект «Притяжение Севера» называют уникальным — первый музыкальный сериал об Арктике, первый сериал с AR-технологиями, первый, который выходит одновременно в горизонтальном и вертикальном форматах. Расскажите, как всё начиналось?
Дмитрий Рудаков: Всё началось с простого, но тревожного наблюдения. Для 90% россиян Арктика остаётся далёкой, почти мифической территорией. Они не знают, что там живут люди, что там есть города с населением в сотни тысяч человек, что там работают предприятия, которые дают почти десятую часть ВВП страны. При этом российская Арктика — это 2,4 миллиона человек, 1,5% населения страны. Мы поняли: нужен новый язык, чтобы говорить об этом регионе. Язык, который будет понятен молодёжи, который не будет звучать как лекция или пропаганда.
Евгений Смолин: И мы нашли этот язык — музыку. За 90 лет существования арктической темы в кино снимали драмы о выживании, документальные ленты, приключенческие фильмы. Но музыкальный жанр в арктической тематике никогда не использовался — ни в советском, ни в российском, ни в зарубежном кинематографе. Мы решили стать первыми. Это был риск, но мы чувствовали, что именно музыка способна пробить те стереотипы, которые десятилетиями формировались вокруг Севера.
Сергей: Какие именно стереотипы вы имеете в виду?
Дмитрий Рудаков: В массовом сознании Арктика — это «пустынный край вечной мерзлоты», где выживают только самые сильные, где нет ничего, кроме снега и холода. Но это не так. 89% населения Арктики — городские жители. Мурманск — город с населением 300 тысяч человек, крупнейший за Полярным кругом. Там работают научные центры, промышленные предприятия, есть театры, музеи, университеты. Мы хотели показать, что Север — это не «край света», а динамично развивающийся регион, где можно строить карьеру, создавать семью, заниматься наукой.
Евгений Смолин: И музыка помогает этот образ создать. У нас есть песни, которые звучат в ключевые моменты сериала. Например, «Герои Белого Безмолвия» — о полярниках прошлого, «Арктика Молодая» — о современной молодёжи, которая выбирает Север. Когда звучит музыка, зритель перестаёт быть просто наблюдателем — он начинает чувствовать.
Анна: Расскажите о конкурсе на песни. Говорят, было более 500 заявок?
Дмитрий Рудаков: Да, более 500 заявок со всей страны. Мы объявили конкурс открытым, и к нам пришли авторы-исполнители, композиторы, поэты, музыкальные коллективы. Люди присылали песни про Север, про Арктику, про любовь, про разлуку. Выбирать было невероятно сложно. Мы прослушали каждый трек, обсуждали, спорили. В итоге отобрали семь песен — они стали основой саундтрека.
Евгений Смолин: И знаете, что меня поразило? Качество материала. Это не были любительские записи — многие работы звучали профессионально, как готовые хиты. Мы поняли, что тема Арктики действительно живёт в людях, она их трогает, они хотят о ней говорить. Например, одна из песен, «Не погаснет Полярная звезда», была написана молодым композитором из Мурманска. Он вложил в неё всю свою любовь к родному городу. Когда мы её услышали, сразу поняли — это то, что нужно.
Дмитрий Рудаков: И мы не просто взяли песни — мы сделали их частью драматургии. Каждый музыкальный номер раскрывает персонажа, его внутренний мир, его выбор. Это не просто «красивая картинка под музыку», это полноценные сцены, где песня двигает сюжет.
Сергей: Кто ваша целевая аудитория? На кого вы ориентируетесь?
Дмитрий Рудаков: Прежде всего — молодёжь 14–25 лет. Это те, кто сегодня выбирает свой путь: профессию, место жительства, жизненные ориентиры. Мы хотим, чтобы они увидели: Арктика — это не «край света», а место, где можно реализовать себя, где есть перспективные профессии, где ждут молодых специалистов. По данным Росстата, отток населения из арктических регионов составляет 15–20% молодёжи ежегодно. Это колоссальная цифра. Мы хотим показать, что Север — это не потеря, а приобретение.
Евгений Смолин: Кроме того, мы рассчитываем на зрителей старше 25 лет, интересующихся культурой и историей, и на педагогов, которые смогут использовать сериал как образовательный ресурс. Мы уже общались с учителями, с музейными работниками — они говорят, что им не хватает современного, живого материала об Арктике. Всё, что есть, — либо документальные фильмы, либо старые советские картины. Наш сериал — это попытка заполнить эту нишу.
Дмитрий Рудаков: И ещё один важный сегмент — это жители новых регионов России. Для них тема единства с судьбой страны особенно актуальна. Арктика — это не просто «география», это символ того, что Россия — великая северная держава. Мы хотим, чтобы молодёжь из Донбасса, из Херсона, из Запорожья увидела: есть общая история, есть общие герои, есть общее будущее.
Анна: Вы упомянули образовательный аспект. Расскажите об этом подробнее.
Дмитрий Рудаков: Мы хотим, чтобы «Притяжение Севера» стало не просто развлечением, а инструментом просвещения. Мы планируем интеграцию проекта в образовательную деятельность школ, музеев, молодёжных центров. Например, мы готовим подкасты, в которых учёные и полярники комментируют сцены сериала, рассказывают реальные истории. Это позволит закрепить впечатления фактическими знаниями.
Евгений Смолин: Также мы работаем с «Пушкинской картой» — это даст доступ к проекту более 500 тысячам молодых россиян в возрасте 14–22 лет. Мы хотим, чтобы они не просто посмотрели сериал, а захотели узнать больше: почитать о полярных экспедициях, посетить музеи, возможно, даже выбрать профессию, связанную с Арктикой.
Дмитрий Рудаков: И здесь важно сказать о профориентационной миссии. Сегодня в России действует государственная программа «Билет в Арктику», в которой в 2023 году приняли участие 300 тысяч человек. Мы продолжаем эту работу — только через искусство, через эмоции. Когда молодой человек видит героя, который влюблён в своё дело, который работает в тундре или на ледоколе, — это заразительно. Это создаёт внутреннюю мотивацию.
Сергей: В сериале есть сцены, связанные с реальными историческими событиями. Расскажите о них.
Анна: Ваш сериал снимался в реальных локациях. Расскажите о съёмках в Мурманске и на ледоколе «Ленин».
Дмитрий Рудаков: Это был уникальный опыт. Мы снимали не в павильонах, а в реальной Арктике. Мурманск, порт, ледокол «Ленин» — это легендарное место. «Ленин» — первый в мире атомный ледокол, который прошёл 654 400 морских миль — это в три с лишним раза больше, чем расстояние от Земли до Луны.
Евгений Смолин: Когда мы прилетели в Мурманск, температура была почти минус 40, а потом вдруг поднялась до минус 15. Мы восприняли это как знак: Север позволил нам работать. Съёмки на ледоколе — это было погружение в другую реальность. Ты идёшь по коридорам, а вокруг — оригинальные переборки, приборы, рычаги. Всё, что ты видишь, — настоящее. Когда мы снимали сцены в машинном отделении, я понимал, что где-то здесь, за этими трубами, полвека назад стояли люди, которые вели это судно через льды.
Дмитрий Рудаков: И за этой славой скрываются удивительные, почти фантастические страницы. Мало кто знает, что в 1965 году во время ремонтных работ в реакторе произошёл инцидент: упал уровень воды, повредилось почти 60% тепловыделяющих сборок. А когда решили заменить реакторную установку, оказалось, что разобрать её невозможно. Ледокол привели в залив Цивольки на Новой Земле и с помощью тротиловых зарядов… взорвали реакторный отсек и затопили его. Потом отбуксировали искалеченный корпус в Мурманск и заварили дно заново. Эта операция долгие годы была засекречена.
Евгений Смолин: И при этом внутри «Ленин» был настоящим дворцом. Кинозал, музыкальный салон, сауна, библиотека. Каюты на 1–2 человека, интерьеры из карельской берёзы и кавказского ореха. А на борту жили 30 волнистых попугаев! Их купили в Мурманске, а потом их число выросло до тридцати. Представляете? Попугаи на атомном ледоколе в Арктике!
Дмитрий Рудаков: И ещё один факт, который нас поразил: суточный расход ядерного топлива на «Ленине» составлял всего 45 граммов — это количество помещается в спичечный коробок. Дизельный ледокол за те же сутки сжигал десятки тонн мазута. Это ли не триумф советской инженерии? Мы в сериале не могли обойти эти детали стороной, они стали частью атмосферы.
Сергей: В сериале есть сцены, где герои работают в тундре зимой. Почему экспедиция происходит именно зимой, а не летом?
Дмитрий Рудаков: Отличный вопрос, и мы в сценарии специально его обыгрываем. Научная причина — мерзлота. Летом верхний слой грунта оттаивает, превращается в болото. Копать шурф для датчиков бессмысленно — стенки оплывают, вода заполняет яму. Зимой грунт промёрзший, твёрдый. Кроме того, для климатической модели важно зафиксировать полный годовой цикл, начиная с зимнего минимума. Зимняя установка даёт чистую картину: вот минимум, вот как грунт начинает теплеть, вот момент перехода через ноль, вот летний максимум, вот возврат к зиме.
Евгений Смолин: И логистика: зимой в тундре — естественная дорога. Снегоходы и вездеходы проходят легко. Летом тундра — это болото, озёра и комары! Работать без специальной защиты просто невозможно. Мы это всё прочувствовали на себе во время съёмок.
Дмитрий Рудаков: И драматургически зима даёт полярную ночь, холод, метели, ощущение изоляции — это идеальная среда для внутреннего напряжения героев. У нас есть сцена, где студент спрашивает профессора: «Почему зимой? Летом же проще». И Игнатьев отвечает: «Проще — да. Правильнее — нет». Шесть секунд экранного времени — и вопрос закрыт.
Анна: В сериале поднимается тема связи Арктики и Индии. Расскажите об этом подробнее. Мы знаем, что вы снимали в Гоа.
Дмитрий Рудаков: Это одна из ключевых идей проекта. В реальности таяние арктических льдов влияет на муссоны в Индии. Научные данные подтверждают: льды тают здесь — климат меняется там. Индия уже много лет ведёт собственные арктические программы, у них есть Национальный центр полярных и океанографических исследований в штате Гоа. Мы снимали там сцены с индийскими актёрами и учёными.
Евгений Смолин: И это не просто «экзотика» — это демонстрация того, что Россия и Индия работают над общими вызовами. Благодаря нашим данным, нашим станциям, нашему опыту весь мир может чувствовать себя увереннее. Мы прикрываем с севера — в научном, климатическом смысле.
Дмитрий Рудаков: Мы показали Гоа не как курорт, а как место серьёзной науки. Съёмки в лабораториях, на исследовательских судах, на берегу Аравийского моря — всё это создаёт контраст с мурманской тундрой, который становится визуальной метафорой: всё в мире связано. Мы работали с индийскими консультантами, и они рассказывали, как их русские профессора учили их думать, а не просто запоминать факты. Это была очень тёплая встреча.
Евгений Смолин: Мой герой профессор Игнатьев — он воспитал индийскую ученицу Прию, которая теперь работает в этом центре в Гоа. И когда я играю сцены, где он вспоминает её, я думаю о реальных русских профессорах, чьи ученики разлетелись по всему миру. Это наша «мягкая сила» — наша научная школа. О ней редко говорят громко, а наш сериал говорит через тёплую, человеческую историю.
Анна: В чём уникальность проекта кроме музыкального формата и AR?
Дмитрий Рудаков: Мы впервые в российской практике адаптируем полнометражный контент под два формата — горизонтальный и вертикальный. Это ответ на то, как сегодня потребляет медиа цифровое поколение. Мы не заставляем молодёжь подстраиваться под старые форматы — мы приходим к ним туда, где они есть: в смартфоны, в социальные сети.
Евгений Смолин: И это очень важно. Потому что если мы хотим донести до молодёжи ценности, мы должны говорить на их языке. Не читать нотации, а показывать красиво, увлекательно, эмоционально. Музыка + AR + вертикальный формат — это идеальный коктейль для того, чтобы зацепить внимание и удержать его.
Дмитрий Рудаков: При этом мы сохраняем кинематографическое качество. Это не «поделка для ТикТока». Это полноценный сериал, который можно смотреть и на большом экране. Просто мы даём зрителю выбор: хочешь — смотри горизонтально, хочешь — вертикально.
Сергей: Проект поддержан Президентским фондом культурных инициатив. Что это дало?
Дмитрий Рудаков: Возможность сделать проект по-настоящему масштабным. Без поддержки ПФКИ мы бы не смогли организовать экспедиционные съёмки в трёх регионах России и в Индии, привлечь международных партнёров, создать AR-графику и записать семь оригинальных песен. Это был очень сложный производственный процесс, но фонд поверил в нашу идею — показать Арктику как пространство для молодёжи, как место силы и призвания.
Евгений Смолин: Именно эта поддержка позволила нам не экономить на качестве, снимать в реальных локациях, а не в павильонах, и пригласить индийских актёров и учёных. Это пример того, как государственная поддержка помогает создавать контент, который формирует патриотические ценности и одновременно конкурентоспособен на международном уровне.
Дмитрий Рудаков: И мы очень благодарны фонду за то, что они увидели в проекте не просто «кино про Север», а системную работу по формированию образа Арктики как неотъемлемой части России. Это созвучно Стратегии развития Арктической зоны РФ до 2035 года — в части формирования привлекательного образа региона и привлечения кадров.
Анна: Какие ценности вы транслируете через сериал?
Дмитрий Рудаков: Традиционные духовно-нравственные ценности. Служение Отечеству — через героев, посвятивших жизнь Арктике. Мы показываем не только современных исследователей, но и советских полярников — тех, кто прокладывал Северный морской путь, кто работал на станциях в годы войны.
Евгений Смолин: Историческую память — через сохранение подвигов полярников. Мы вставляем документальные кадры, показываем фотографии из архивов. И мы не просто показываем — мы создаём эмоциональную связь между прошлым и настоящим. Когда зритель видит, как герои сериала смотрят на те же самые фотографии, это создаёт ощущение преемственности.
Дмитрий Рудаков: Крепкую семью — через любовную линию героев, которая показывает: семейные узы помогают выдержать любые испытания. Максим и Полина — они проходят через разлуку, через сомнения, но в конце концов находят друг друга и выбирают общее дело. Это метафора верности — не только друг другу, но и своей земле.
Евгений Смолин: И ещё одна ценность — единство с судьбой России. Арктика — это не «где-то там». Это наша земля, наша история, наше будущее. Мы хотим, чтобы зритель это почувствовал. Чтобы он понял: каждый из нас может внести свой вклад в развитие этого региона, даже если он живёт за тысячи километров от него.
Сергей: Какие у вас планы на распространение сериала?
Дмитрий Рудаков: Мы планируем показ на федеральных каналах, стриминговых платформах, а также распространение через «Пушкинскую карту» — это даст доступ к проекту молодым россиянам. Также предусмотрена интеграция в образовательную деятельность — чтобы педагоги и музеи могли использовать сериал как просветительский ресурс.
Евгений Смолин: Мы хотим, чтобы проект жил долго. Чтобы его показывали в школах, в молодёжных центрах, на Arctic-фестивалях. Мы уже обсуждаем с партнёрами создание подкастов, лекций, образовательных программ на основе сериала. Это не просто «посмотрел и забыл». Это должен быть толчок к действию.
Дмитрий Рудаков: И мы надеемся на развитие волонтёрского движения вокруг арктической темы. У нас уже есть отклики от молодёжных организаций, которые хотят участвовать в продвижении проекта. Это говорит о том, что тема живая, она резонирует.
Анна: А что насчёт второго сезона? Будет ли продолжение?
Дмитрий Рудаков: Мы очень надеемся. Арктика — это бесконечная тема. У нас остались неиспользованными несколько интереснейших локаций. Мы хотим показать другие арктические регионы, например, Ямал или Чукотку, углубить линию международного сотрудничества, показать новые вызовы, с которыми сталкиваются герои.
Евгений Смолин: И я бы очень хотел вернуться к своему герою. Мне кажется, у Игнатьева ещё есть что сказать. Он ведь не просто учитель, он — хранитель памяти. И в мире, где всё меняется так быстро, такие хранители нужны как никогда.
Дмитрий Рудаков: Если второй сезон состоится, мы планируем его выпуск в 2027 году. Но многое зависит от зрительского приёма. Мы надеемся, что зрители нас поддержат, и мы сможем продолжать эту важную работу — рассказывать об Арктике, о её героях, о её будущем.
Сергей: И последний вопрос: что для вас лично значит «Притяжение Севера»?
Дмитрий Рудаков: Это проект, который изменил мой профессиональный масштаб. Работать одновременно с Арктикой и тропиками, с российской и индийской командой, с музыкой и наукой — это колоссальный вызов и огромная школа. Я благодарен нашему продюсеру Никите Шведову, который не испугался такого масштаба, и Президентскому фонду культурных инициатив, который поверил в нас. Это и есть патриотизм — создавать контент, который вдохновляет молодёжь любить свою страну.
Евгений Смолин: Для меня — это путешествие. Не только по городам и странам, но и внутрь себя. Я понял, что Север — это не просто холод, это место, где проверяется, кто ты есть на самом деле. И когда мы стояли на палубе «Ленина», когда мы смотрели на макеты ледоколов, когда мы узнавали историю Диксона и Вайда-Губы — я чувствовал себя не актёром, а продолжателем той традиции, которая началась ещё в XIX веке. И я очень рад, что мы сняли это кино. Надеюсь, зрители тоже почувствуют это притяжение.
Дмитрий Рудаков: И знаете, я верю, что этот сериал сможет изменить отношение к Арктике в массовом сознании. Потому что мы говорим о ней не как о «кладовой ресурсов», а как о доме, как о месте, где живут люди, где есть любовь, где есть подвиг. Это и есть главное, что мы хотели сказать.
